Контакты
О себе
Фото
Видео
Видео
Лечение
Сила камня
Фитотерапия
Публикации
Книги
Стихи
Бальзам

Бабушкино средство

 Из книги
 «Здравствуй, Ванга,»
 предыдущая
 часть
следующая 
часть 

Над этим диковинным случаем потешалась вся деревня. Но это было потом. Пока же мать отца, поджав губы, укладывала свои пожитки в аккуратный узелок.

– Все, ноги моей больше у вас не будет! – ворчала моя бабушка, сердито поглядывая па притихших домашних. – Вы что, все с ума посходили?

Отец виновато пожимал плечами, а мама тихонько примостилась в уголке землянки – моей совсем маленькой сестричке вовсе было не до взрослых разговоров, ей опять захотелось маминого молока. Собственно, этот ребенок и стал главной причиной размолвки – мама с завидной настойчивостью рожала одних девочек. Папа относился к лому философски, а вот его мать буквально выходила из себя!

– И что же это такое за наказание, сколько можно?! В доме помощники нужны, кормильцы, а тут!

Далее свою мысль бабушка никогда не развивала, по всем и так было понятно, что слабую половину рода человеческого она сноси любовью не жалует. Когда у меня появилась новая сестренка, чаша бабушкиного терпения переполнилась. Соседи ей сочувствовали: пожилой человек, надо бы уважить, а тут, па тебе, пятая дочь! Со своим походным узелком за худенькой спиной бабушка отправилась жить на другой конец аула к дочери, исправно дарившей мужу одних сыновей. Такой настрой бабушка всемерно одобряла и поддерживала.

... Прошел год. У дочери, с которой жила теперь моя строгая бабушка, случилось непоправимое "несчастье": там родилась девочка. В нашей семье тоже дождались прибавления – па свет вопреки всем уже привычным ожиданиям появился мой единственный брат Костя... Наши односельчане не сразу осознали весь "драматизм" ситуации, зато потом хохоту и необидным насмешкам не было конца. Бабушку поздравляли, ей шутливо сострадали, а кое-кто приглашал и на постой – для гарантированного рождения девочки.

Наш аул, где случилось все это, примостился у самого Тянь-Шаня. Ручьи и речки, мчавшиеся мимо нас в долину, были стремительны и чисты. А еще студены, ведь разбег и силу они брали у притаившихся в непостижимой вышине ледников. Память бережно сохранила знойность полуденного солнца и пронзительно-чистые краски горного воздуха, но вот моим родителям в те эвакуированные годы наверняка было не до красот природы. Восемь душ росло-подрастало в семье. Да колхозных трудов невпроворот, да пустые "палочки" вместо еды и денег. Иные в таких ситуациях опускают руки, другие засучивают рукава. Мой папа, Бенсуй Юрьевич, сумел не только прокормить нашу горластую ораву, но и сам на бухгалтера выучился. Как было принято говорить, выбился в люди. Туда же тянул он и своих детей. Кто бы мог подумать, что разлетимся мы из пашей землянки кто куда – от Урала до Ленинграда, от севера до юга. Сейчас полегче, сейчас можно и видеться пореже, а тогда центростремительная сила военного лихолетья сбивала нас в кучку, заставляла быть опорой друг другу. Без этого не выжили бы. Косили, мотыжили, стирали, готовили, бегали за хворостом, присматривали за малышами – мало ли дел в многодетной семье! Но сколько себя помню, всегда рядом была мамина мама, моя вторая бабушка Ким Пон-Ок. Она знала неисчислимое множество сказок, чем сразу и бесповоротно покорила меня. Причем сказки это были все непростые, с потаенным смыслом, который мне очень нравилось разгадывать. Но время для сказок выдавалось нечасто – колхозные поля, казалось мне иногда, уходили до самого горизонта и даже чуть дальше, а мы все пропалывали и пропалывали их... Не легче было и на покосе. Не знаю, на какой кочке просторной луговины пригрелась незамеченная бабушкой змея. Наверно, ее стремительный укус был смертелен. Случись такое дома, Ким Пон-Ок несомненно нашла бы средство от змеиного яда, но тут, в чистом поле... Сейчас отчетливо сознаю, что выбора у бабушки не было. Я не успела ни заплакать, ни испугаться, как отточенная сталь бабушкиной косы дважды наискось впилась в живое тело. Хлынула кровь. Не изменившись в лице, бабушка развязала поясок своего вылинявшего платья и перетянула ногу над коленом. Ее сухонькая ладошка несколько раз скользнула, покружилась над свежим срезом, губы что-то еле слышно приговаривали. Не прошло и нескольких минут, как кровь перестала струиться, а бабушка улыбнулась.

– Вот и все. Давай работать дальше.

Опасливо покосившись на запыленный кусочек бабушкиной ноги, я поспешила за ней следом, навсегда уверовав, что более мудрого и надежного человека и придумать в жизни нельзя. И это не было детским максимализмом. Ким Пон-Ок знала множество трав и снадобий. По прошествии долгих лет я не раз натыкалась в старинных справочниках на знакомые с детства лекарства и методы лечения самых тяжелых болезней. Бабушкины средства помогали даже от белокровия и рака. Папина сестра, Ким Ок-Сун, тоже была известной целительницей, но бабушка знала и умела больше... Я до сих пор изумляюсь, как такая уйма древнего знания могла вместиться в маленькую сухонькую старушку с очень светлым лицом.

Ким Пон-Ок никогда сама не спешила с ответом и ни о чем не спрашивала второпях. Она была терпеливым и выдержанным человеком, и надо было очень сильно ее рассердить, чтобы вывести из равновесия. Несколько раз, впрочем, это удавалось дедушке, и тогда горшки и глиняные миски со свистом носились в воздухе, сопровождаемые затейливым кружевом нелестных эпитетов. В такие минуты мне было жаль не бабушку, не посуду, а допустившего промашку деда, который долго потом заглаживал свои стратегические семейные просчеты. Но грозовые тучи недолговечны. Вскоре в семье наступало перемирие, черепки выметались за порог, и снова все вокруг сияло чистотой. Хозяйкой бабушка была редкостной. Окажись она хоть на минутку в моей московской квартире, мне бы крепко от нее досталось. Ким Пон-Ок успевала и по хозяйству, и в поле, и с внучатами находила время заняться. А еще, тщательно скрывая свое "ненаучное" умение, бабушка лечила людей. И живность домашнюю на ноги ставила. Особенно тепло Ким Пон-Ок относилась к коровам. Бабушка снимала с них порчу, могла вылечить несчастное животное после укуса змеи: в наших краях это было обычным делом – змеи, как пиявки, впивались в коровье вымя и подолгу сосали молоко. Я внимательно наблюдала, как бережно обрабатывали морщинистые бабушкины руки израненную коровью плоть, запоминала заговоры и молитвы, которые непременно сопровождали лечение. Сызмальства освоив два языка, я все корейские слова мысленно повторяла по-русски, считая, что такая двойная молитва или присловье, имеет особую силу. Вряд ли кто и теперь убедит меня в обратном.

Бабушкина вера в Бога была нерушима. Но все Его величие не мешало бабушке обращаться к Богу с молитвами и просьбами тепло и задушевно, по-домашнему. Поэтому-то, мне кажется, и удавалось бабушке многое, она ни на минуту не оставалась одинокой и всякий раз знала, Кто ей пособит и посоветует в тяжелую минуту.

Вспоминая, как и что бабушка делала со своими больными, я понимаю: она могла поставить верный диагноз по цвету лица и дыханию, владела иридодиагностикой и умела вызнать скрытую хворь по пульсу. К нему она прислушивалась особенно внимательно. Надавливая одновременно несколькими пальцами на запястье, определяла состояние легких, печени, почек, сердца. Пользовалась при лечении и своим недюжинным биополем. Не придавая особого значения этому фактору, бабушка как бы мимоходом "подкачивала", подзаряжала энергией больной орган. Грела его. С гордостью могу похвастать, как поразилась она, когда я поинтересовалась:

– А почему у тебя, бабушка, из пальцев вытягиваются такие белые нитки?

Ким Пон-Ок изумленно всплеснула руками.

– Вот тебе раз, глазастая какая! Разглядела, голубушка!

И долго еще не могла успокоиться, с нескрываемым уважением поглядывая в мою сторону. Но биополе использовалось бабушкой лишь как подсобное средство. Она мастерски владела секретами траволечения и создавала необычайно эффективные комбинации из самых обычных трав. От нарывов и фурункулов безотказно помогал соевый пластырь. Зубную боль успокаивал заговор, а в особо сложных случаях бабушка пользовалась биологически активными точками. Из сухой полыни она сворачивала длинную самокрутку и безошибочно касалась нужного места па теле больного. Почти одновременно к нему приходило успокоение, отступала боль. Мне даже казалось, что у человека совсем нет ненужных или бесполезных мест – каждый крохотный кусочек кожи обязательно па что-то влиял, и бабушка знала весь механизм этого взаимодействия. Иглоукалыванием она никогда не пользовалась – прижигание доступнее, а результат тот же – в больной орган посылается сильный импульс!

Нередко к ней приводили ребятишек: испуганных, заикавшихся, нервных. В заветном месте Ким Пон-Ок хранила маленький пузырек с каким-то красным веществом. Достаточно было ей крестообразно помазать ребенку лоб и произнести старинный корейский заговор, как малыш начинал улыбаться. Зачастую, когда не могут помочь испытанные средства, я ломаю голову: что же, что было у бабушки в том таинственном пузырьке?

С ангиной бабушка и тетя расправлялись безжалостно – они прижигали гланды горячим собачьим жиром. После такого лечения болезнь почти всегда уходила безвозвратно. При эпилепсии бабушка наказывала наловить совсем маленьких мышат, залить их водкой, и этот пастой понемногу, по регулярно принимать. Помогало. Хотя Привыкшему к таблеткам современному поколению это покажется таманской дикостью. Но ведь сейчас доказано, что, к примеру, в тех же зловредных клещах содержится особое вещество, которое высокоэффективно действует при тромбозе и может предохранять от инсультов и инфарктов. Что за врачующее вещество содержалось в слепых мышатах, знала моя бабушка. Нам только предстоят эти открытий.

При болезни Боткина незаменимыми бабушка считала сухие дынные цветки, а па желудок, по ее мнению, благотворно действует отвар льняного семени. Отвар арбузных корок помогает слабому мочевому пузырю, а кукурузные "рыльца" существенно облегчают жизнь при неважно работающих почках. Ровно пригоршню сушеного картофельного "цвета" отмеряла бабушка приходившим к ней больным женщинам и объясняла, что этого достаточно па стакан кипятка – столь необычный чай рекомендовала Ким Пон-Ок при болезнях щитовидной железы, неполадках с грудными железами и других "женских" болезнях. Мне доводилось встречаться с травниками, которые изобретали немыслимые сборы редкостных трав и растений: "Какая-нибудь травка, да поможет!" Ким Пон-Ок никогда не следовала такому принципу. Она предпочитала самые обыкновенные: полынь, лебеду, тысячелистник; спорыш – встречающуюся в каждом деревенском дворе травушку-муравушку, которая годится от простуд, способна камни из ночек выгнать и при других хворях помочь.

Обычно немногословная, бабушка могла без устали отвечать па мои расспросы о травах, терпеливо втолковывала нехитрые правила человеческого общежития. Она предостерегала пас от обжорства и зависти, советовала радоваться жизни и сдерживать гнев. Бабушка учила внучат ценить тепло родного очага, ненавидеть гордыню и скупость. Повзрослев, я поняла, что Ким Пон-Ок предостерегала нас от семи смертных грехов. Понять, откуда и что берется в человеке, бабушка могла, а вот оправдать... Однажды заглянула к нам на двор соседка. Она и прежде не раз обращалась к бабушке за помощью. Рассчитаться за советы и лекарства не спешила. Ким Пон-Ок не настаивала. Она считала, что главное – сделать добро другому, а уж человек сам найдет способ отблагодарить. На этот раз соседка, правда, несла с собой немного денег, да и те не смогла отдать: сунула под придорожный камень. Бабушка, занятая в огороде, заслышав за спиной шаги, оперлась на мотыгу и выпрямила натруженную спину. Выслушав незваную гостью, Ким Пон-Ок нахмурила брови.

– Ты зачем сюда пришла? Захворала сильно? А почему денег своих жалко стало? Разве они того стоят? Вот тогда и иди домой отсюда! Когда перестанешь о богатстве с ума сходить, тогда добро пожаловать!

Не знаю, как догадалась бабушка о припрятанных деньгах. Уверена в одном: видеть, как совались мятые рубли и трешницы под запыленный камень, могла только я – неподалеку играла... Способность ЯСНО ВИДЕТЬ не покидала Ким Пон-Ок до глубокой старости. Когда по доносу завистников был арестован мой дедушка, то бабушка долго еще говорила нам, что он жив. И вовсе никакой он не японский шпион. И что он может к нам вернуться, если все сложится удачно. Не сложилось. В день, когда дедушку расстреляли, Ким Пон-Ок долго плакала. Она уже не предчувствовала. Она ЗНАЛА, что дедушки больше нет. Мы, дети и внуки, дату его гибели узнали намного позже, после полной реабилитации бывшего "наймита западных разведок". В своем ЗНАНИИ бабушка опередила нас на добрый десяток лет.

Я никогда не старалась брать с нее пример. Я просто жила, как она. И еще. Я никогда не вспоминаю Ким Пон-Ок. Ее просто невозможно забыть. Наверно, никогда не сотрутся в памяти десятки советов, рецептов Ким Пон-Ок, которые я объединила в этом сборнике. Некоторые я вычитала в старинных лечебниках, справочниках, в современных журналах и книгах, о других услышала от известных и вышедших ныне из "подполья" ворожей и знахарей. Не могу не сказать и о рязанской целительнице Прасковье Ивановне Астаховой – пожалуй, самой сильной ныне российской бабушке, владеющей многовековым опытом народной медицины. Я очень многое переняла у Прасковьи Ивановны. Низкий поклон ей, как и сотням других знахарей и целителей, являющихся подлинными авторами этого лечебника.

Два необходимых уточнения.

Я никогда не придерживалась деления медицины на официальную и нетрадиционную. Она едина, и глупо было бы не видеть, как тесно переплетаются и дополняют друг друга разнообразные методы врачевания. В конце концов, согласитесь, больному все равно, кто ему помог – была бы польза. Но я никогда не была сторонницей массовых сеансов чудес и исцелений. Больной индивидуален, таким же должен быть и подход к нему. Поэтому, прежде чем воспользоваться каким-то советом или рекомендацией из этого лечебника, посоветуйтесь со своим лечащим врачом. Он знает ваши особенности и непременно даст нужную консультацию.

А теперь пришла пора припомнить, какие же они, бабушкины средства?

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru