Контакты
О себе
Фото
Видео
Видео
Лечение
Сила камня
Фитотерапия
Публикации
Книги
Стихи
Бальзам

Жила-была девочка

И ничем-то она, на первый взгляд, не отличалась от ровесниц. В предгорьях гордого Тян-Шаня их, разноплеменных малолеток, выплеснутых военным лихолетьем к истокам родниково чистых ручьев и рек, произрастало тогда во множестве. Ничем в многодетной семье корейцев из древнего рода Ким не выделялся и последыш. Людочка, Людмила, а для кого-то и вовсе Людка – звали ее в нежном возрасте уж кому как заблагорассудится. И обижаться, вроде бы, не положено, коль вокруг одни старшие! И только мудрая бабушка Ким Пон-Ок неизменно выделяла свою любимицу среди оравы вечно голодной ребятни. Иногда потихоньку оделяла ее кусочком молочного сахара, порой совала в крохотный кулачок сладкие и чрезвычайно полезные корешки, но все-таки высшей наградой для Людочки был совместный поход на бахчи или просто в обширный огород. Вволю намахавшись совсем взрослой мотыжкой, кроха порой и спать укладывалась прямо в междурядье. А если силенок еще оставалось, то бабушка терпеливо рассказывала, от какого недуга может помочь та или иная травка, цветок или листочки. Однажды дремота надолго ушла из пытливых глазенок – пока внучка нежилась в тени лопухов, в ногу бабушки впилась огромная змея. До аула – не добежать и не докричаться... Пропадать? Да ни в коем разе, внучка! Одним движением сухих ладоней Ким Пон-Ок свернула гюрзе голову, а затем дважды наискось вонзила в икру обреченной ноги отточенное лезвие косы. Кровь хлынула потоком, но бабушка прошептала над страшной раной какое-то древнее заклинание, потом перетянула икру головным платком и совершенно спокойно предложила Людмиле:

– Если ты не против, солнышко, то, пожалуй, пойдем домой, что-то я сегодня уже притомилась...

Столичный приказ

Как много чудес и перемен начинается в нашей жизни с этого магического слова. Так вот, однажды и в моем крохотном кабинете раздался звонок из Москвы. Оказывается, столичные коллеги прознали, что в одну из рязанских деревушек едет известная на весь Союз целительница Людмила Ким. Сам мэтр Эдуард Сагалаев, оказывается, приказал визит осветить! Что ж, Эдуард так Эдуард, а наше дело известное, подневольное. Собираю съемочную группу и мчусь на указанный свыше "километр" шоссе Москва-Волгоград. Точно в указанный час из машины с чуждыми номерами на обочину выпрыгнула моложавая женщина с копной вороных волос и зоркими глазами.

– Понятно. Ничего обо мне отродясь не слышал, так?

Сразу после первых задорных слов Людмилы схлынуло с души почти мистическое напряжение, а загадочная "столичная штучка" продолжала:

– Держи журнал "Крестьянка". Тут обо мне статья большая – будешь, как говорится, в теме. А едем мы в село Ермолово, к знаменитой на всю округу бабушке-ведунье,
Прасковье Ивановне. Астахова ее фамилия, не слыхал? Э-эх, земляк, называется...

Временной "перелет"

Прасковья Ивановна оказалась обыкновенной деревенской старушкой. В светлой кофточке и темной юбке с неизменным передником, белом платочке. Сложив на коленях натруженные за долгий век крестьянские ладошки, знахарка терпеливо отвечала на мои дотошные расспросы:

– Как лечу? Да сама не знаю, как! Где руками, где глазами, но чаще – молитвами и
заговорами. Помогает, а как же. Иначе ко мне со всей округи бы не ездили! Теперь вот и из Москвы повадились. Это все Людочка виновата. Она, ежели в чем сомневается или думает, что я эту болезнь лучше знаю, непременно в наши скопинские края больного настропалит. Что лечить умею? Да почитай, все, что Господь за грехи наши посылает... Тут бабушка Прасковья стала неторопливо закладывать палец за пальцем:

– Геморрой, опушшение, курьи жопки, не родят...

Скоро пальцы на руках кончились, но целительница продолжала по инерции перечислять подвластные ей хвори. Их оказалось немало.

Необычный репортаж для программы "120 минут" мы подготовили, что называется, на одном дыхании. Московские собратья по ремеслу отреагировали немедленно:

– Ты чего, старик, с дуба рухнул? Знаешь же наш формат – три минуты, и ни мгновением больше. А у тебя пять ноль три получилось – сущее безобразие! Так что не серчай, урежем немилосердно.

– Валяйте, если найдете, что...

Утром, затаив дыхание, я сжимал в ладони секундомер. Есть! Что и требовалось доказать! Ровно пять минут и еще три секунды! "Резальщики", понимаешь ли! Из повести о народной медицине не только строчки – слова, оказывается, выкинуть нельзя! И тут же забренькал "межгород":

– Ну, как дела? Не пожалел, что съездил со мной к бабушке Прасковье? То-то и оно! А меня еще два интересных адреса имеется...

Как же я "благодарил" Людмилу Бенсуевну весь последующий месяц! Письма, звонки и даже телеграммы шли в провинциальную телестудию сплошным потоком. Работа нашей съемочной группы была парализована: мы сообщали адрес Прасковьи Ивановны, советовали, рекомендовали, сочувствовали. Но больше всего людей со всех уголков нерушимого тогда еще Союза интересовало, как попасть на прием к самой Людмиле Ким.

Зорко одно лишь сердце

Однажды, когда на траурном столе в просторной землянке лежало тело до срока ушедшей из жизни сестренки, Люда шепотом спросила у бабушки:

– А почему вот прямо сейчас от нее отлетела какая-то очень светлая бабочка? У нас в
лугах я такой никогда не видела...

Ким Пон-Ок изумилась:

– Ишь ты, глазастая! Это же душа ее была... Но только никому не говори, что видишь! У
меня, хитрюшка, учишься, я давно приметила, но только сама до срока не пробуй – и дар загубишь непременно, и беду неминучую на себя накликаешь. Время придет – знак
особый получишь!

Спустя долгие годы, когда Ким уже училась в престижном столичном вузе, в трубке дежурной по общежитию, сквозь жуткие тысячекилометровые помехи, прорвался-таки родной голос тети:

– Людочка, это ты, да? Я тебе только одно хочу сказать: "Теперь – можно!" Ты поняла
меня, да?!

Еще бы не понять! Заждалась даже, ощущая, как день ото дня неведомые силы переполняют душу и чуткие пальцы...

В поисках предназначения

Дедушка Людмилы, известный в белокаменной хирург, порой после наиболее сложных операций приносил домой "интересные", наиболее причудливые камни из удаленных им желчных пузырей. Но внучку минеральные изыски интересовали менее всего. Студентку "менделеевского" института всерьез заинтересовало, нельзя ли обойтись без хирургического вмешательства при исцелении одного из наиболее распространенных недугов? И ведь абсолютно все получилось, все вышло, как она и предполагала! Оказалось, что безжалостно забивающие желчный пузырь камни, камешки и песок можно "расплавить", растворить и совершенно безболезненно выгнать вон из организма. Достаточно обратить внимание на обыкновенный лимон, оливковое масло, а также освоить некоторые немудреные упражнения... В один из приездов в Москву я поинтересовался у Людмилы Бенсуевны:

– Извините, но как же сочетается ваша кандидатская диссертация с увлечением народной медициной?

– А разве она менее научна, чем химия или физика? В поисках по-настоящему эффективных рецептов я объехала безо всякого преувеличения полмира, собрала тысячи секретов у лично знакомых китайских тайфу, филиппинских хилеров, сибирских шаманов и русских знахарей. Я побывала в десятках российских монастырей, и вот уже многие годы сопоставляю все эти бесценные богатства, анализирую и проверяю на деле. Пока рекламаций не было...

Скажи мне, Ванга!

Ах, сколько же учениц и последователей всемирно известной пророчицы из болгарского селения Рупите, подобно незадачливым детям лейтенанта Шмидта, бродят сейчас по градам и весям необъятной России и далеко за ее пределами. Бог им судья. Они явно не ведают что творят. Людмила Ким никогда не называла себя ученицей Ванги. Она просто из года в год, по многу раз, борясь за здоровье ненаглядного и единственного сына Алика, ездила в Болгарию за советом, помощью, душевным бабьим утешением. Провидица терпеливо наставляла свою российскую сестру, как определила ее статус сама Ванга, советовала, оценивала результаты лечения, скупо одобряя или необидно критикуя Людмилу. Нередко она сама направляла к ней больных, полагая, что именно Ким в силах им помочь, лучше иных именитых целителей.

Долгие годы после смерти наставницы Людмила Бенсуевна по-прежнему ездит на дорогую ее сердцу могилу у дивного храма, который выстроен на средства и по чертежам самой Ванги.

Нет, Ким никогда не претендовала на духовное наследство обыкновенной болгарской святой или на высокое право называться ее ученицей. Людмила просто была и остается ею...

И каждый вечер, в час назначенный...

Впрочем, каюсь – вру, причем бессовестно! Учитывая немыслимую загруженность Людмилы Ким, никогда не претендовавшей на безукоризненную пунктуальность блоковской незнакомки, я никогда на нее не обижаюсь. Привык, что она может напрочь забыть о моих именинах, чтобы извиниться за "склероз" полночным звонком месяца два спустя. Я прекрасно пониманию, как нечеловечески трудно держать в сердце судьбы тысяч исцеленных пациентов, чтобы нет-нет, да и поддержать самых нестойких в житейских невзгодах друзей.

Впрочем, Бог с ним, с днем рожденья. Куда важнее дежурных для этой даты слов звонок давнего друга в самую сложную порой минутку:

– Привет, как дела?

И ты покорно начинаешь повествовать о невеселых реалиях провинциального бытия, памятуя, что кому-кому, а Людмиле Ким врать никогда не стоит, ведунья ведь... С мировым именем.

Игорь Чернов

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru