Контакты
О себе
Фото
Видео
Видео
Лечение
Сила камня
Фитотерапия
Публикации
Книги
Стихи
Бальзам

Истоки

 Из книги
 «Азбука здоровья»
 предыдущая
 часть
следующая 
часть 

Все взрослые были сначала детьми, только мало кто из них об этом помнит.
А. Сент-Экзюпери "Маленький принц"

Над этим диковинным случаем долго потешалась вся деревня. Но это было потом. Пока же мать отца, поджав губы, укладывала свои пожитки в аккуратный узелок.

– Все, ноги моей больше у вас не будет! – ворчала моя бабушка, поглядывая на притихших домашних. – Вы что, все с ума посходили?

Отец виновато пожимал плечами, а мама тихонько примостилась в уголке землянки: моей совсем маленькой сестричке вовсе было не до разговоров взрослых, ей опять захотелось маминого молока. Этот ребенок и стал главной причиной размолвки: мама рожала одних девочек. Папа относился к этому философски, спокойно, а вот его мать буквально выходила из себя.

– И что же это такое за наказание, сколько можно?! В доме помощники нужны, кормильцы, а тут!...

Далее свою мысль бабушка никогда не развивала, но всем и так было понятно, что слабую половину рода человеческого она своей любовью не жалует. Когда у меня появилась новая сестренка, чаша бабушкиного терпения переполнилась. Соседи ей сочувствовали: пожилой человек, надо бы уважить, а тут на тебе – пятая внучка! Со своим походным узелком за худенькой спиной бабушка отправилась жить на другой конец аула к дочери, исправно дарившей мужу одних сыновей.

Прошел год. У дочери, с которой жила теперь моя строгая бабушка, случилось непоправимое "несчастье": она родила девочку. В нашей семье тоже дождались прибавления. На свет, вопреки привычным ожиданиям, появился мой единственный брат Костя. Наши односельчане не сразу осознали драматизм ситуации, в которой оказалась бабушка, зато потом хохоту и необидным насмешкам не было конца. Бабушку поздравляли, ей шутливо сострадали, а кое-кто приглашал и на постой как бы для гарантии рождения девочки в семье.

Наш аул у самого Тянь-Шаня. Ручьи и речки были стремительны и чисты. А еще студены: разбег и силу они брали у притаившихся на непостижимой высоте ледников. Память бережно сохранила знойность полуденного солнца и пронзительно-чистые краски горного воздуха, но вот моим родителям в те годы эвакуации наверняка было не до красот природы. Восемь душ росло-подрастало в семье. Да колхозных трудов невпроворот, да "палочки"-трудодни вместо еды и денег. Иные в таких ситуациях опускают руки, другие засучивают рукава. Мой папа, Бенсуй Юрьевич, сумел не только прокормить нашу горластую ораву, но и на бухгалтера выучился. Как было принято говорить, выбился в люди. Туда же тянул он и своих детей. В те годы мы еще не знали, что разлетимся кто куда из нашей землянки, а тогда центростремительная сила военного лихолетья сбивала нас в кучку, заставляла быть опорой друг другу. Без этого не выжили бы. Косили, мотыжили, стирали, готовили, бегали за хворостом, присматривали за малышами – мало ли дел в многодетной семье! Сколько себя помню, всегда рядом была бабушка Ким Пон-Ок. Она знала множество сказок, чем сразу и бесповоротно покорила меня. Причем сказки были все непростые, с потаенным смыслом, который мне очень нравилось разгадывать. Но время для сказок выдавалось нечасто. Колхозные поля уходили до самого горизонта и даже чуть дальше, а мы все пропалывали и пропалывали их... Не легче было и на покосе.

Не знаю, на какой кочке просторной луговины пригрелась незамеченная бабушкой змея. Вероятно, ее укус был смертелен. Случись такое дома, Ким Пон-Ок, несомненно, нашла бы средство от змеиного яда, но тут, в чистом поле?... Сейчас отчетливо сознаю, что выбора у бабушки не было. Я не успела ни заплакать, ни испугаться, как отточенная сталь бабушкиной косы дважды наискось впилась в живое тело. Хлынула кровь. Не изменившись в лице, бабушка развязала поясок своего вылинявшего платья и перетянула ногу над коленом. Ее сухонькая ладошка несколько раз скользнула над раной, губы что-то еле слышно приговаривали. Не прошло и нескольких минут, как кровь перестала струиться, а бабушка улыб-нулась.

– Вот и все. Давай работать – и пошла косить дальше.

Я поспешила за ней следом, навсегда уверовав, что более мудрого и надежного человека нет.

Ким Пон-Ок знала неисчислимое множество трав и снадобий. По прошествии долгих лет я не раз находила в старинных справочниках и лечебниках описания знакомых с детства лекарств и методов лечения при самых тяжелых болезнях. Бабушкины средства помогали даже от белокровия и рака. Папина сестра, Ким Ок-Сун, тоже была известной целительницей, но бабушка знала и умела больше. Я до сих пор изумляюсь тому, как много знала маленькая сухонькая старушка с очень светлым лицом. Ким Пон-Ок никогда сама не спешила с ответом и ни о чем не спрашивала второпях. Она была терпеливым и выдержанным человеком, и надо было очень сильно ее рассердить, чтобы вывести из равновесия. Несколько раз, впрочем, это удавалось дедушке, и тогда горшки и глиняные миски со свистом носились в воздухе, сопровождаемые дивным подбором нелестных эпитетов. В такие минуты мне было жаль не бабушку, не посуду, а допустившего промашку деда, который долго потом заглаживал свои стратегические семейные просчеты. Но грозовые тучи недолговечны. Вскоре в семье наступал мир, черепки выметались за порог, и снова все в доме сияло чистотой.

Хозяйкой бабушка была редкостной. Окажись она хоть на минутку в моей московской квартире, мне бы крепко от нее досталось. Ким Пон-Ок успевала и по хозяйству, и в поле, и с внучатами находила время заняться. А еще, тщательно скрывая свое ненаучное умение, бабушка и людей лечила, и живность домашнюю на ноги ставила. Особенно тепло Ким Пон-Ок относилась к коровам. Вероятно, в ее душе жили отголоски индуистских верований. Бабушка снимала с коров "порчу", могла вылечить несчастное животное после укуса змеи. В наших краях обычно змеи, как пиявки, впивались в коровье вымя и подолгу сосали молоко. Я внимательно наблюдала, как бережно обрабатывали морщинистые бабушкины руки израненную коровью плоть, запоминала заговоры и молитвы, которые непременно сопровождали лечение. Сызмальства освоив сразу два языка, я все корейские слова мысленно повторяла по-русски, считая, что такая двойная молитва или присловье имеет особую силу. Вряд ли кто-нибудь и теперь убедит меня в обратном.

Бабушкина вера в Бога была нерушима. Но все Его величие не мешало бабушке обращаться к Нему с молитвами и просьбами тепло и задушевно, по-домашнему. Поэтому-то, мне кажется, и удавалось бабушке многое. Ни на минуту не оставалась она одинокой и всякий раз знала, что Он ей пособит и посоветует в тяжкую минуту.

Вспоминаю, как и что бабушка делала со своими больными. Теперь я понимаю: она могла поставить верный диагноз по цвету лица и дыханию, владела иридодиагностикой и умела вызнать скрытую хворь по пульсу. К нему она прислушивалась особенно внимательно. Надавливая одновременно несколькими пальцами на запястье, определяла состояние легких, печени, почек, сердца.

Пользовалась при лечении и своим биополем. Не придавая значение этой способности, она как бы мимоходом "подкачивала", "подзаряжала" больной орган. Грела его. С гордостью могу похвастать, как поразилась она, когда я поинтересовалась:

– А почему у тебя, бабушка, из пальцев вытягиваются такие белые нитки? Ким Пон-Ок изумленно всплеснула руками:

– Вот тебе раз, глазастая какая! Разглядела, голубушка!

И долго еще не могла успокоиться, с нескрываемым уважением поглядывая в мою сторону. Но биополе использовалось бабушкой лишь как подсобное средство. Она мастерски владела секретами траволечения и создавала эффективные комбинации из самых обычных трав. От нарывов и фурункулов безотказно помогал соевый пластырь. Зубную боль успокаивал заговор, а в особо сложных случаях бабушка влияла на биологически активные точки. Из сухой полыни она сворачивала длинную самокрутку и безошибочно касалась нужного места на теле больного. Почти сразу больной успокаивался, отступала боль. Мне казалось, что у человека совсем нет "ненужных" или бесполезных мест... Каждый крохотный кусочек кожи обязательно на что-то влиял, и бабушка словно знала весь механизм этого взаимодействия. Иглоукалыванием она никогда не пользовалась. Прижигание доступнее, а результат тот же. В больной орган посылается сильный импульс!

Нередко к ней приводили ребятишек в состоянии сильного испуга, заикающихся. В заветном месте Ким Пон-Ок хранила маленький пузырек с каким-то красным веществом. Достаточно было ей крестообразно помазать ребенку лоб и произнести старинный корейский заговор, как малыши начинали улыбаться. До сих пор в тех случаях, когда не могу помочь испытанными средствами, я ломаю голову: что же, что было у бабушки в том таинственном пузырьке?

При ангине бабушка и тетя прижигали гланды горячим собачьим жиром. После такого лечения болезнь почти всегда уходила безвозвратно. При эпилепсии бабушка наказывала наловить совсем маленьких мышат, залить их водкой и принимать настой. Помогало! Хотя привыкшему к таблеткам, современному поколению это покажется шаманством, дикостью. Но ведь известно, к примеру, что в организме клеща есть особое вещество, которое высокоэффективно при тромбозе и может предохранять от инсультов и инфарктов. То, что врачующее вещество содержится в слепых мышатах, знала моя бабушка. Нам же еще предстоят эти открытия.

Мне доводилось встречать в травниках немыслимые сборы редкостных трав и растений: какая-нибудь травка да поможет! Ким Пон-Ок никогда не следовала такому принципу. Она предпочитала самые обыкновенные травы и всегда знала о действии, которое они окажут.

Обычно немногословная, бабушка могла без устали отвечать на мои расспросы о травах, терпеливо втолковывала нехитрые правила человеческого общежития. Она предостерегала нас от обжорства и зависти, советовала радоваться жизни и сдерживать гнев. Бабушка учила внучат ценить тепло родного очага, ненавидеть гордыню и скупость. Повзрослев, я поняла, что Ким Пон-Ок предостерегала нас от семи смертных грехов.

Понять, откуда и что берется в человеке, бабушка могла, а вот оправдать... Однажды заглянула к нам на двор зажиточная соседка. Она и прежде не раз обращалась к бабушке за помощью. Рассчитываться за советы и лекарство не спешила. Ким Пон-Ок не настаивала. Она считала, что главное – сделать добро другому, а уж человек сам найдет способ отблагодарить. На этот раз соседка принесла немного денег, да не смогла отдать: спрятала под придорожный камень, Бабушка, занятая в огороде, заслышав за спиной шаги, оперлась на мотыгу и выпрямила натруженную спину. Выслушав незваную гостью, Ким Пон-Ок нахмурила брови.

– Ты зачем сюда пришла? Захворала сильно? А почему денег своих жалко стало? Разве они того стоят? Иди домой. Когда перестанешь о корысти думать тогда – добро пожаловать!

Не знаю, как догадалась бабушка о припрятанных деньгах. Видеть, как сунула соседка мятые рубли и трешницы под камень, могла только я, потому что неподалеку играла...

Способность ясно видеть не покидала Ким Пон-Ок до глубокой старости. Когда по доносу завистников был арестован дедушка, то бабушка долгое время говорила нам, что он жив, никакой он не японский шпион и что он МОЖЕТ к нам вернуться, если все сложится удачно. Не сложилось. В день, когда дедушку расстреляли, Ким Пон-Ок долго плакала. Она уже не предчувствовала, она знала, что дедушки больше нет. Дату его гибели мы узнали намного позже, после полной реабилитации бывшего наймита японских спецслужб". В своем знании бабушка опередила нас на добрый десяток лет.

Я никогда не старалась брать с нее пример. Я просто жила, как она. Никогда не вспоминаю Ким Пон-Ок. Ее просто невозможно забыть.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru